Сообщения от "ноября, 2012"

Люблю я зиму

Мой дом накрыло снежным покрывалом
И снегом замело мои следы.
Лежу в постели я под теплым одеялом
И вижу уж давно седьмые сны.

Меня спросите просто, без упреков:
За что ты зиму любишь, нам ответь скорей
И вам скажу я, просто, без намеков —
За снег, мороз, и много снегирей

Которые летят из дальних стран,
Чтобы зимой, рябины вкусный плод
Скорее съесть. Пока седой буран
Не заметет последний их оплот.

Еще люблю я зиму, чтобы снега
Насыпало немного, а чуть-чуть
Чтобы любой, кто не нашел ночлега
Всегда в подъезде мог передохнуть

Люблю я зиму, когда дождь и слякоть.
Какая же еще у нас зима?
Не будем же мы с вами горько плакать
Что Новый год мы встретим у окна.

А не у елки, что растет у дома
Которую детишки нарядят.
Такая мне зима уж незнакома
О ней лишь старики все говорят.

Люблю я зиму, кто ее не любит
Особенно, кто в духе — молодой
Такое время вряд ли кто забудет,
Особенно родился кто зимой.

The Cranberries — Hollywood

Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript.

Читать полностью

Теги:

Последняя зима

Пробираясь сквозь очередной снежный занос, Егор Кузьмич вспоминал свою жизнь, и никак не мог вспомнить, когда в этих краях была такая снежная зима. Чтобы в середине ноября выпало столько снега, что приходилось расчищать дороги в селе. Ведь иначе, ни к сельсовету, ни к магазину пройти было невозможно. «А ведь, действительно, столько снега никогда не видывал» — думал старый охотник. Поправив рукавицы, и поплотнее запахнув ватник Кузьмич опять закинул на плечи старый военный рюкзак и попытался встать. Но, внезапно, почувствовал такую непреодолимую тяжесть, что медленно опустился в сугроб. «Что это со мной? Неужели так устал?» — недоумевал старик. «Ведь, немного еще осталось-то до села. Вон за этой лесопосадкой и дорога уже будет. Не видно ее, окаянную, правда, все замело.» Тяжело кряхтя, он медленно поднялся, но рюкзак оказался вдруг таким тяжеленным, что не было сил ни шагу ступить. «И зачем я все это с собой из лесничества взял. Ну, оставил бы там кое-что» — продолжал размышлять Егор Кузьмич. А в том рюкзаке была почти вся жизнь старого охотника: старые фотографии, ружье, порох, патроны, какие-то вырезки из газет, когда про него, молодого еще егеря писали во всех районных газетах. Что он, в одиночку, тоже холодной и снежной зимой 1958-го года обезвредил группу беглых уголовников, которые умудрились сбежать из соседней колонии и выйти к охотничьему домику. «Да, было время. Я тогда был самым известным в районе. Да, что в районе, во всей области» — тешил себя воспоминаниями Кузьмич.

Солнце уверенно клонилось к закату. Зимний день и так короток, а здесь, в Западной Сибири, вообще в 3 часа дня небо сереть начинает. Предприняв новую попытку встать, кряхтя и посапывая, Егор Кузьмич все-таки встал на ноги и оторвал тяжеленный рюкзак от земли. Медленно шагнув в следующий сугроб, он понял, что до села с такой скоростью, он вряд ли дойдет до темноты. Поэтому нужно было поторапливаться.

С наступлением сумердомик зимойек, начал подниматься сильный северо-восточный ветер, и резко стала опускаться температура. «Нужно поторопиться, иначе и околеть недолго» — сам себя подзадоривал Кузьмич. Через, примерно, полчаса, стало совсем темно и пошел крупный снег, который в сочетании с холодным ветром мешал не только идти вперед, в село, но, вообще сбивал с ног. «Что-то я староват совсем стал. Всего-то 74 года будет весной, а уже как дряхлый старикашка. Испугался какого-то ветра, да морозца» — успокаивал себя охотник. Но при этом замечал, что температура уже ниже минус 20-ти. А у него кроме теплого вязаного свитера под ватником и нет ничего. Да, и казалось ноги уже промокли. «Что ж эта лесопосадка никак не заканчивается. Не мог же я так круто свернуть влево, что прошел мимо села» — думал Кузьмич.

Внезапно, вдали, среди сосен и снега он увидел огонек. Как-будто горел свет в окошке. «Неужели наша Анисимовка? Странно. А где тогда остальные дома?» — но времени раздумывать не было, так как уже полностью обессиленный и уставший Кузьмич еле-еле передвигал ноги, с трудом вытаскивая каждый сапог из снега. А снег все летел, и ветер не унимался. Хорошо, что огонек горел уверенно, и не мерцал, только изредка пропадая среди заснеженного леса.

И вот, на опушке, показался небольшой домик, практически со всех сторон заметенный снегом. Только протоптанная в снегу дорожка указывала, где дверь. «Странно, не помню я, сколько тут живу, чтобы был в лесу домик, да и от села недалеко» — задумался Егор Кузьмич. Но времени на раздумья почти не было, и уже окоченевшей от холода рукой он постучал в маленькую дверь.

Дверцу, а иначе ее и не назовешь, открыл старик, который, несомненно, был намного старше самого Кузьмича. Длинная седая борода, но при этом аккуратно подстриженная. Такие же белые волосы. Просторная рубаха: старая, застиранная, но очень чистая. Обычные ватные штаны, да валенки на ногах.

— Егор Кузьмич, здравствуй. А я тебя давно жду.

— Э-э-э, а откуда вы меня знаете? — удивился Кузьмич

— Я все про тебя знаю. Ну не стой, заходи. Видишь как погодка то портится. Совсем холодно. Я тебя чаем напою и расскажу много интересного.

И только сейчас Кузьмич понял, что вместе со своим огромным рюкзаком, наполненным его добром, он не сможет протиснутся в эту маленькую дверь. «Что же делать?» Но как-будто угадав его мысли старичок ответил ему:

— Сымай рюкзак, да оставляй на улице.

— Да как же я его сниму. В нем вся моя жизнь. Не могу я его оставить. Не могу. Может я сниму, а ночью зверь утянет?

— Выбирай сам. В нем — твоя прошлая жизнь. То, что тебе дорого. Но твоя жизнь еще не окончена, соберешь еще себе добра. Видишь, не пройдет твой мешок в двери, даже если ты его снимешь.

— Как же так? Тут и родители мои, и жена покойная, и дети, которые в Новосибирске живут. Тут и грамоты, и награды. Тут вещи, которые мне дороги. Как это все оставить? Ведь занесет мешок снегом, что я его не найду его потом.

— Тебе, что, мешок дороже? — спросил напоследок старичок, поправив теплую жилетку. — Давай решай, а то двери открыты — холод в избу только заходит, а тепло уходит…

Прекрасным морозным утром 1-го декабря, когда утих ветер и перестал падать снег, на краю Анисимовки, ребятишки которые катались с горки на санках, увидели какое-то черное пятно недалеко от села. Прямо посреди колхозного поля что-то лежало. Осторожно подойдя ближе, они увидели, что это — Егор Кузьмич. По его остекленелым глазам и бледному лицу стало ясно, что он замерз предыдущей ночью, не дойдя до села каких-то 200 метров…. рядом с телом лежал огромный армейский рюкзак военного образца…

Читать полностью